И княгиня, бросив ультиматумы в каминное пламя,
в срочном заседанье объявляет перерыв полчаса,
рыжего зовет петуха, чтобы связался с орлами,
слышите, орлы, вернитесь в наши синие небеса.

С каждым днём тревожнее ночи —
злые клоуны бритвы точат,
крестоносцы напялили свои черные клобуки,
хунвэйбины вышли из комы
и свирепые управдомы
перешли границу и встали лагерем у реки.

Рыжего кота зовет княгиня, как не раз уж бывало,
к барсам посылает, кот идет, не дожидаясь утра,
барсы, синеглазые стражи ледяных перевалов,
выручайте, барсы, нас, вернитесь к нашим синим шатрам.

Если кто и летом на лыжах —
этот, значит, точно из рыжих,
всё не слава богу, любое дело под разлюли,
но пока фартит воеводе,
с перевалов барсы подходят
и над Лысой горою кружат орлиные патрули.

Войско объезжает княгиня накануне рассвета,
главное, маневр, говорит, все прочее чепуха,
всё уже в ажуре, и к тому же начинается лето —
светлое и ласковое время рыжего петуха.

У неё виктория нынче —
крестоносцы пленные хнычут,
злые клоуны взяты в клещи и пойманы под мостом,
и бегут, теряя дубины,
потрясенные хунвэйбины,
и в овраге прячется исцарапанный управдом.
Выпало удачи немного
детям конопатого бога,
и с высокой ёлки песню, слышную за версту,
запевает огненный кочет,
озорные девки хохочут
да под Лысой горою заходится папоротник в цвету.

И княгиня гонит печали, что толпятся под дверью,
хватит с нас печали, мы и так уже хватили лишка,
пой же, мое лето, рассвет, топорщи рыжие перья,
шелкова бородушка, масляна головушка…

(C) Олег Медведев

Так где же он есть, затерянный наш град? Мы не были вовсе там.
Но только наплевать, что мимо, то — пыль, а главное — не спать в тот самый миг, когда
Придет пора шагать веселою тропой полковника Фосcетта,
Нелепый этот вальс росой на башмаках нести с собой в затерянные города.

Мы как тени — где-то между сном и явью, и строка наша чиста.
Мы живем от надежды до надежды, как солдаты — от привала до креста.
Как расплавленная магма, дышащая небом, рвется из глубин,
Катится по нашим венам Вальс Гемоглобин.

Так сколько ж нам лет, так кто из нас кто — мы так и не поняли…
Но странный сей аккорд, раскрытый, как ладонь, сквозь дырочки от снов все ж разглядеть смогли -
Так вслушайся в него — возможно, это он качался над Японией,
Когда последний смертник запускал мотор над телом скальпированной своей земли.

Но если ты — дурак, то это навсегда, не выдумаешь заново
Ни детского сна, ни пары гранат, ни солнышка, склоняющегося к воде,
Так где ж ты, серый волк — последняя звезда созвездия Иванова?
У черного хребта ни пули, ни креста — лишь слезы, замерзающие в бороде.

А серый волк зажат в кольце собак, он рвется, клочья шкуры оставляя на снегу,
Кричит: «Держись, царевич, им меня не взять, держись, Ванек! Я отобьюсь и прибегу.
Нас будет ждать драккар на рейде и янтарный пирс Валгаллы, светел и неколебим, -
Но только через танец на снегу багровый - Вальс Гемоглобин».

Ты можешь жить вскользь, ты можешь жить влет, на касты всех людей деля,
Мол, «этот вот — крут, а этот вот — нет, а этот, мол — так, ни то и ни се.»
Но я увидел вальс в твоих глазах — и нет опаснее свидетеля,
Надежнее свидетеля, чем я, который видел вальс в глазах твоих и понял все.

Не бойся — я смолчу, останусь навсегда египетским ребусом,
Но только, возвращаясь в сотый раз домой, засунувши в компостер разовый билет,
Возьми и оглянись — ты видишь, серый волк несется за троллейбусом?
А значит — ты в строю, тебя ведет вальс веселою тропой, как прежде — след в след.

Рвись — не рвись, но он не пустит тебя, проси — не проси.
Звездною фрезой распилена планета вдоль по оси.
Нам теперь узнать бы только, на какой из двух половин
Будет наша остановка — Вальс Гемоглобин.

(С) Олег Медведев

Не прощаясь, уходят из жизни сей,
Не прощаясь, выходят в люди,
Только в детстве мы встретили старых друзей
И новых старых не будет

Пусть нас оправдают хоть тысячу раз -
А мы уж себя — непременно,
Но старых друзей все меньше у нас
И новые — им не замена

И как получилось, и кто виноват
Нечистая чья-то игра -
Прощались мы тысячу лет назад
И верили, что до утра

Пусть день пройдет без забот о былом
И вечером этого дня
Мы сядем все за одним столом
У одного огня

А наш огонь никогда не гас
И пусть невелик — ничего,
Не так уж много на свете нас,
Чтоб нам не хватило его

Я с ними проблемы свои решу,
Те, что не решил без них,
И после прощения попрошу
У старых друзей своих

(С) Андрей Макаревич

Когда я был маленьким, время тянулось нудно и было душным, как соло на саксофоне.
Каждый день солнышко проплывало по безоблачному небу, а летний ветерок нежно гнал редкие тучки. А зимой падал хрустящий снежок и еще долго не таял на холодной земле.
В школьном возрасте я проводил длинные теплые вечера за прослушиванием длинных и теплых композиций Dark Side Of the Moon.
В одной из песен пелось о том, что время бежит очень быстро и что если я не встану со стула, не сниму наушники и не сделаю что-то со своей жизнью, то десять лет незаметно пробегут мимо, я все еще буду «слоняться по своему родному городишке и ждать, пока кто-нибудь не подскажет, что делать».
Какая чушь, думал я. В то время мы ничего не читали про вред наркотиков, но нам и читать не надо было. Pink Floyd был живым примером того, что происходит с сознанием при периодическом их употреблении. Ну как же десять лет могут пробежать мимо, если это, как знал любой подросток, целая вечность?
И вот мне 23, время все еще «медлило и ломалось, как шлюха» и вертелось на месте, как будто я был семечком, попавшим в гигантский водоворот. У меня было столько же времени, сколько и в детстве, и то потому, что я не тратил его на ерунду, а спал.
Но когда ты достигаешь отметки в 33 года, все меняется. Время прикрепляет за спину портативный реактивный двигатель с соплами и отчаливает на трех скоростях звука. Солнце начинает перемещаться по небу так быстро, словно Бог нажал на кнопку быстрой перемотки. Не успел глазом моргнуть, как прошел месяц.
Недавно я виделся со своими приятелями в старой доброй пиццерии. В начале девяностых мы частенько бывали в ней, и сейчас нам кажется, что это было как будто вчера.
Странно, не правда ли? Вы слышали когда-нибудь, чтобы двадцатилетний человек сказал: «Господи, кажется, что мне только вчера было десять»? Но боже мой, время с того момента, когда ты понимаешь, что все твои мечты разбились в пух и прах и ты никогда не станешь летчиком-испытателем, до того момента, когда твое тело начинает рассыпаться прямо на глазах, действительно пролетает с быстротой и энергией песен Кайли Миноуг.
Когда мне и моим друзьям было по двадцать, мы ходили в паб. Когда нам было по тридцать, мы все еще ходили в паб. Все было как всегда. Ничего никогда не менялось и не происходило. Но потом все полетело к чертям собачьим.
Один переехал во Францию, другой умер, третий развелся, четвертый занялся гольфом, пятый (я) нарастил себе еще шесть подбородков, у шестого вырезали легкое и кусок желудка, седьмой ведет непрекращающуюся войну за ребенка со своей бывшей женой, у которой поехала крыша, а восьмой и девятый переехали из роскошных пентхаусов в хорошо охраняемое жилье с решетками на окнах – ни за что буквально.
Десять лет назад мы расходились по домам, когда кончались деньги или вино в подвале паба. В этот раз мы ушли в одиннадцать, потому что устали.
На следующее утро я проснулся, обнаружил у себя еще три новых подбородка и жуткое похмелье. Я понял, что промчалось еще тридцать лет.
Как быстро бежит время! Я вышел из студии Top Gear, написал вот эту колонку, сказал «привет» своим детям и опять вернулся в студию. Как будто Господь Бог отобрал руководство временем у Оскара Петерсона и передал его сумасшедшему ударнику Коузи Пауэллу.
Моему удивлению нет предела. Субботними вечерами мы играли во всякие игры в ожидании открытия паба. У меня было время, чтобы читать книги и не просто слушать Pink Floyd, а проникнуться особым смыслом их музыки. Я быстро водил машину только из удовольствия. Сегодня же мне приходиться гнать изо всех сил, только чтобы успеть хоть куда-нибудь.
Я с сожалением читаю про людей, которые думают, что если им удалось оторваться от метро и мигающего курсора на экране компьютера, то они станут плыть по времени, словно пух одуванчика. Это не работает, потому что важно не то, где ты, а когда ты.
В старые добрые времена ты женился в подростковом возрасте, в двадцать с чем-то у тебя уже были дети, в тридцать с чем-то сколачивал капиталец, в сорок и пятьдесят ты его тратил и уходил на пенсию в шестьдесят.
Теперь же в подростковом возрасте ты гоняешь балду, в двадцать лет бьешь баклуши, и к сорока годам ты уже отброс рынка труда с семью подбородками, растраченной головой и выросшими от пива сиськами. Это означает, что всю свою жизнь ты втиснул в промежуток от тридцати до сорока.
Вот почему она пролетает со скоростью 2000 миль в час.
Что ж, мне 43 года, и я требую обратно саксофон. Я хочу лежать на спине, жевать травинки и думать о том, какими будут мои последние слова.
Последними словами моего отца были: «Я горжусь тобой, сынок». Последними словами Адама Фейта были: «Пятый канал – жуткое дерьмо».
Небольшое извинение. На прошлой неделе я писал, что во Вторую мировую войну наши самолеты сбивали ракеты V-2. Ко мне пришло много писем, в которых указывалось, что ракеты все-таки были V-1. Я должен был бы проверить, но у меня не было на это времени. Простите меня.

Спасибо summer_tiger за находку столь точного отражения моей сущности

2009: АвтоВАЗ станет мировым брендом в течение трех лет.
Так сказал вице-премьер России и министр финансов Алексей Кудрин. Он считает, что помощь в 25 млрд. рублей, предоставляемая АвтоВАЗу, не только закроет текущие потребности предприятия, но и будет способствовать развитию производства.

2002: АвтоВАЗ станет конкурентноспособным в течение трех лет.
Так сказал премьер России Михаил Касьянов. Он считает, что помощь в 17.5 млрд. рублей, предоставляемая АвтоВАЗу, не только закроет текущие потребности предприятия, но и будет способствовать развитию производства.

1999: АвтоВАЗ выпустит автомобиль на базе немецкого седана в течение двух лет.
Так сказал премьер Владимир Путин. Он считает, что помощь в размере 13 млрд. рублей, предоставляемая АвтоВАЗу, не только закроет текущие потребности предприятия, но и будет способствовать развитию производства.

1996: АвтоВАЗ выпустит седан для чиновников и народный автомобиль для горожан и сельчан.
Так сказал глава правительства России Виктор Черномырдин. Он считает, что помощь в размере 15 трлн. рублей, предоставляемая АвтоВАЗу, не только закроет текущие потребности предприятия, но и будет способствовать развитию производства.

(c) не моё

А моя душа в Петергофе летает по аллеям там где-то,
Пьянеет у фонтанов неспешно, находит новый рай в шалаше,
А я торчу в окне с чашкой кофе, с потухшей час назад сигаретой,
Испытывая лютую нежность в своей опять заблудшей душе.

Ветер треплет штору, мои волосы и мысли,
В комнату врываясь, остается к ноябрю,
Новые мелодии на потолке повисли,
Глупо улыбаясь, в даль осеннюю смотрю.

А моя душа в Петергофе летает по аллеям там где-то,
Пьянеет у фонтанов неспешно, находит новый рай в шалаше,
А я торчу в окне с чашкой кофе, с потухшей час назад сигаретой,
Испытывая лютую нежность в своей опять заблудшей душе.

А небо плакало мне в глаза, а крыльев не было за спиной,
В воронограде была гроза, в воронограде был выходной,
Кружилась старая карусель, скрипя цепями в осеннем сквере,
Скрипел простуженно коростель… Похоже, тоже болел с похмелья.

А моя душа в Петергофе летает по аллеям там где-то,
Пьянеет у фонтанов неспешно, находит новый рай в шалаше,
А я торчу в окне с чашкой кофе, с потухшей час назад сигаретой,
Испытывая лютую нежность в своей опять заблудшей душе.

(С) Алексей Костюшкин, 2008 год

Как праздник, как счастье, как чудо
Идёт Доброта по земле…
Юлия Друнина.

Добро должно быть с кулаками,
С хвостом и острыми рогами,
С копытами и с бородой.
Колючей шерстию покрыто,
Огнём дыша, бия копытом,
Оно придёт и за тобой!
Ты слышишь — вот оно шагает,
С клыков на землю яд стекает,
Хвост гневно хлещет по бокам.
Добро, зловеще завывая,
Рогами тучи задевая,
Всё ближе подползает к нам!

Тебе ж, читатель мой капризный,
Hоситель духа гуманизма,
Желаю я Добра — и пусть
При встрече с ним мой стих ты вспомнишь,
И вот тогда глухую полночь
Прорежет жуткий крик: «Hа помощь!»
А дальше — чавканье и хруст…