pLuto's kennel

По деревням — полный лехаим,
рушники пестрят петухами,
добры молодцы мажут ваксой чёрные прохоря,
а княгиня Рыжих в печали —
у неё война за плечами
да семнадцать ходок в сизое марево января.
Уж несладко ей, ох несладко,
у неё на платье заплатка,
у границ враги, с посевной проблемы, казна пуста,
у неё вассалы веселы —
охламоны конкистаболы,
сто рублей убытку с каждого рыжего, как с куста.

И княгиня, бросив ультиматумы в каминное пламя,
в срочном заседанье объявляет перерыв полчаса,
рыжего зовет петуха, чтобы связался с орлами,
слышите, орлы, вернитесь в наши синие небеса.

С каждым днём тревожнее ночи —
злые клоуны бритвы точат,
крестоносцы напялили свои черные клобуки,
хунвэйбины вышли из комы
и свирепые управдомы
перешли границу и встали лагерем у реки.

Рыжего кота зовет княгиня, как не раз уж бывало,
к барсам посылает, кот идет, не дожидаясь утра,
барсы, синеглазые стражи ледяных перевалов,
выручайте, барсы, нас, вернитесь к нашим синим шатрам.

Если кто и летом на лыжах —
этот, значит, точно из рыжих,
всё не слава богу, любое дело под разлюли,
но пока фартит воеводе,
с перевалов барсы подходят
и над Лысой горою кружат орлиные патрули.

Войско объезжает княгиня накануне рассвета,
главное, маневр, говорит, все прочее чепуха,
всё уже в ажуре, и к тому же начинается лето —
светлое и ласковое время рыжего петуха.

У неё виктория нынче —
крестоносцы пленные хнычут,
злые клоуны взяты в клещи и пойманы под мостом,
и бегут, теряя дубины,
потрясенные хунвэйбины,
и в овраге прячется исцарапанный управдом.
Выпало удачи немного
детям конопатого бога,
и с высокой ёлки песню, слышную за версту,
запевает огненный кочет,
озорные девки хохочут
да под Лысой горою заходится папоротник в цвету.

И княгиня гонит печали, что толпятся под дверью,
хватит с нас печали, мы и так уже хватили лишка,
пой же, мое лето, рассвет, топорщи рыжие перья,
шелкова бородушка, масляна головушка…

(C) Олег Медведев

Из серых наших стен, из затхлых рубежей нет выхода, кроме как
Сквозь дырочки от звезд, пробоины от снов, туда, где на пергаментном листе зари
Пикирующих птиц, серебряных стрижей печальная хроника
Записана шутя, летучею строкой, бегущею строкой, поющей изнутри.

Так где же он есть, затерянный наш град? Мы не были вовсе там.
Но только наплевать, что мимо, то — пыль, а главное — не спать в тот самый миг, когда
Придет пора шагать веселою тропой полковника Фосcетта,
Нелепый этот вальс росой на башмаках нести с собой в затерянные города.

Мы как тени — где-то между сном и явью, и строка наша чиста.
Мы живем от надежды до надежды, как солдаты — от привала до креста.
Как расплавленная магма, дышащая небом, рвется из глубин,
Катится по нашим венам Вальс Гемоглобин.

Так сколько ж нам лет, так кто из нас кто — мы так и не поняли…
Но странный сей аккорд, раскрытый, как ладонь, сквозь дырочки от снов все ж разглядеть смогли -
Так вслушайся в него — возможно, это он качался над Японией,
Когда последний смертник запускал мотор над телом скальпированной своей земли.

Но если ты — дурак, то это навсегда, не выдумаешь заново
Ни детского сна, ни пары гранат, ни солнышка, склоняющегося к воде,
Так где ж ты, серый волк — последняя звезда созвездия Иванова?
У черного хребта ни пули, ни креста — лишь слезы, замерзающие в бороде.

А серый волк зажат в кольце собак, он рвется, клочья шкуры оставляя на снегу,
Кричит: «Держись, царевич, им меня не взять, держись, Ванек! Я отобьюсь и прибегу.
Нас будет ждать драккар на рейде и янтарный пирс Валгаллы, светел и неколебим, -
Но только через танец на снегу багровый - Вальс Гемоглобин».

Ты можешь жить вскользь, ты можешь жить влет, на касты всех людей деля,
Мол, «этот вот — крут, а этот вот — нет, а этот, мол — так, ни то и ни се.»
Но я увидел вальс в твоих глазах — и нет опаснее свидетеля,
Надежнее свидетеля, чем я, который видел вальс в глазах твоих и понял все.

Не бойся — я смолчу, останусь навсегда египетским ребусом,
Но только, возвращаясь в сотый раз домой, засунувши в компостер разовый билет,
Возьми и оглянись — ты видишь, серый волк несется за троллейбусом?
А значит — ты в строю, тебя ведет вальс веселою тропой, как прежде — след в след.

Рвись — не рвись, но он не пустит тебя, проси — не проси.
Звездною фрезой распилена планета вдоль по оси.
Нам теперь узнать бы только, на какой из двух половин
Будет наша остановка — Вальс Гемоглобин.

(С) Олег Медведев